Будьте реалистами, мечтайте о невозможном.

Элоди действительно была склонна к ностальгии, но терпеть не могла, когда ее в этом уличали. Прежде всего, само это слово жутко оболгали. Теперь им пользуются, когда хотят назвать что-то или кого-то сентиментальным, но ведь это совсем другое. Сантименты — они слащавые, слезливые, липучие, тогда как ностальгическое чувство — всегда острота переживания и боль. Ностальгия — это извечный протест человека против бега времени, и надежда остановить мгновение, чтобы еще раз увидеть человека или место или поступить иначе, и мучительное осознание несбыточности своих желаний.

Не такой Павел Сауляк человек, чтобы молча проглотить упреки со стороны женщины, если это упреки не по поводу невымытой посуды.

-Смотри, я подозревают, что ты неравнодушна к своему кузену Владиславу.
-Какие вздоры! На этот счёт можешь быть покойна;я ограждена от этих крокодилов оружиями, которые заколдованы не хуже Жанны д, Арк.
-Помоги тебе Бог! С искусительной красотой лермонтовского демона, он мне кажется опаснее нильского амфибия. Мне чудится, женщина, которая его полюбит, будет несчастна.
-Пожалею её,-сказала Лиза довольно равнодушно и попросила Тони сыграть ей какой-нибудь ноктюрн на угольнике, стоявшем близ неё.
Сыграла Тони одну пьесу, сыграла другую, сделалось темно в комнате, и не видала она, как плакала Лиза, закрыв глаза рукою.

Когда сердце не готово усвоить истину, разум может зудеть сколько угодно. Его не услышат.

«И счастлива, я давно счастлива, зная, что Вы Любите и боитесь этой любви. Гоните ее от себя, внушаете себе неприязнь ко мне, опасаясь пустить меня в свою душу. А я давно в ней. С первого Вашего робкого безмолвного признания в любви ко мне»

-Вот что скажу вам, дорогуши, красотой можно разок завлечь мужчину в постель, но второй раз это получится, если он или очень молод, или весьма глуп.
— Так что же нужно для второго раза, дедушка? — спросила Гамадриада.
— Техника? Мышечный контроль?
— У тебя есть жалобы, дорогуша?
— В общем-то… нет.
— Значит, ты сама знаешь ответ и пытаешься одурачить меня. Ни то ни другое. Способность сделать мужчину счастливым — в основном за счет собственной радости.

«Каждый раз, когда очередной друг срывался и хамил мне, я отводила глаза с потекшей подводкой в сторону, отворачивалась, и думала: ты мой друг, ты можешь говорить мне все, что угодно, но я всегда буду улыбаться тебе и душить собственное раздражение ржавой цепью. Я всегда буду рядом, буду отвечать, буду поддерживать. Ты — мой друг, и уже оттого ты — лучший, каким бы ни был!
А потом уходила слушать свою тезку — Lera Lunn и внутренне умирать.
Мораль проста: дорожить кем-то нужно уметь — во всех смыслах, а он тут не один »

— Ну да, у нас теперь любой, кто хоть раз до блевотины в ЦДЛ нажрался, поэт. В наше время не так было…
— Папочка, в ваше время нужно было нажраться два раза, — заметила Анка.

Он видел то, чего не видели другие, и не просто видел, но изображал увиденное так, что зрители, хотели они или нет, больше не могли закрыть глаза на то, что показал художник. В последней из своих «Записок из Академии» Рёскин назвал это свойство его живописи «рэдклиффовским обманом чувств»

Мимо прошли две дивно красивые мулатки в крохотных купальниках, а потом такой же красивый бугрящийся мышцами мулат — и я подумала, что пороку, наверное, тоже есть скромное место в социалистических буднях.

Иногда что

Счастье — это постоянный труд, ибо решение проблем — это постоянный труд, и ответы на сегодняшние проблемы закладывают основу для проблем завтрашнего дня. Подлинное счастье наступает, лишь когда вы находите проблемы, которые вам нравится иметь и решать.

— Постой, — сказал он Архипу, — кажется, второпях я запер двери в переднюю, поди скорей отопри их.
Архип побежал в сени — двери были отперты. Архип запер их на ключ, примолвя вполголоса: «Как не так, отопри!» — и возвратился к Дубровскому.

Характер страны — это усредненный характер ее жителей. Сила страны — это сумма характеров ее жителей.

— Лазарус, если бы вы не проявляли своей глупой подозрительности, можно было бы облагодетельствовать обеих женщин и оставить каждой на память по младенцу. Вам это не стоило бы особых усилий.
— Никаких детей. Я их не бросаю. Беременных женщин тоже.
— Простите. Я усыновлю еще в чреве любого младенца, которого вы зачнете. Пусть Минерва внесет этот пункт, а?
— Я сам могу прокормить собственных детей! Всегда мог

…Чем бы ты ни жил, все равно это — Жизнь. И надо помнить об этом, когда встречаешь бывшего одноклассника и он говорит: «Так вот, в нашей последней экспедиции на Конго…» — или другого, который говорит: «Что ты, у меня жена-красавица и трое ребятишек, такие…» Ты должен помнить об этом…

Пока человек не готов услышать, пока в нем самом не созреет вопрос, жажда ответа, жажда действия, изменений, шага — толку все равно не будет. Когда же это произойдет — самое простое слово может запустить машину.

Если сильно любишь, становишься достаточно уязвимым. Любящий человек, очень многое не замечает, или же замечает, но придаёт этому совершенно другое значение. И это, к сожалению, неизбежные издержки большой любви… Найти в себе мудрость оптимально дозировать это великое чувство — всё равно, что открыть наполовину шире глаза или услышать окружающий мир на порядок громче… Но это понимание, приходит к нам с опытом, причём обязательно и исключительно только со СВОИМ… Сколько бы нам не рассказывали, что бы мы не читали (в том числе и эти строки), но если своим сердечком не прошлись по напильнику любовных перипетий, если не оказывались в роли наказанного этой самой НЕВЕРОЯТНОЙ, ВСЕОХВАТЫВАЮЩЕЙ, ОСЛЕПЛЯЮЩЕЙ И ОГЛУШАЮЩЕЙ ЛЮБОВЬЮ — ничего не поймёте да и вряд ли, согласитесь с этими словами… Хотя может это и к лучшему… Кто его знает…